В мае 1967 г. Брежнев отправил в отставку председателя КГБ В.Семичастного и на его место назначил Андропова. Это было большой неожиданностью не только для Семичастного, но и для самого Андро­пова, который в основном был известен как идеолог и политик. Репу­тация органов госбезопасности в общественном мнении была на низком уровне, и вряд ли Брежнев мог предвидеть, что Андропов станет настоящим профессиональным руководителем органов госбезопаснос­ти. Естественно, Андропову как коммунисту и идеологу коммунисти­ческого движения было поручено продолжить преследование полити­ческих противников из числа диссидентов, представлявших потенци­альную угрозу системе. Андропов чувствовал эту угрозу, хотя понимал ее аморфность и неоформленность. Он был противником сталинизма и массовых репрессий, но считал возможными и необходимыми выбо­рочные репрессии против активных противников власти.
В конце 60-х гг. Андропов восстановил систему спецотделов в вузах и на предприятиях, которые следили за общественными настроениями. В аппарате ЦК были ликвидированы отделы по борьбе с идеологичес­кими диверсиями, и их функции возлагались на КГБ. Это не означало возвращения к монопольной роли КГБ, подобной сталинскому НКВД— МГБ, но усиливало его значение. КГБ курировался одним из отделов ЦК КПСС, который разрабатывал директивы для всех правоохранитель­ных органов. В то же время усиливалось обратное влияние КГБ на систему власти. Сам Андропов стал кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС.
При Андропове репрессии против диссидентов несколько уменьши­лись в количественном отношении, но усилились качественно. Прошли уголовные процессы по делу А.Гинзбурга, Ю.Галанскова, А.Литвинова, Л.Богораз, П.Григоренко, Н.Горбаневской, Р.Пименова, Б.Вейля, А.Амальрика, В.Буковского. Расширялась география репрессий — аресты и процессы шли на территории Прибалтики, Украины, Грузии и т.п. Хотя процессы были закрытые, сведения об их ходе просачива­лись в западную прессу и доводились до населения СССР через радио­станции ЦРУ и др. В этот период стали применять психиатрическое «лечение», которому подверглись В.Буковский, П.Григоренко, Ж.Мед­ведев, Л.Плющ. Андропов направил в ЦК письмо с планом более ак­тивного использования сети психиатрических лечебниц в целях изоля­ции активных диссидентов. При этом Андропов в отличие от своих пред­шественников в госбезопасности стремился отправить антисоветски на­строенных интеллигентов не в сибирские ссылки и лагеря, а в страны Европы. При этом практиковалось давление на диссидентов и их род­ственников с целью ускорения их выезда за границу. В этот период усилилась эмиграция советских евреев в Израиль, в ходе которой по­кинула СССР значительная группа диссидентов-неевреев. Из эмигрантов и различных невозвращенцев в Европе. США и Израиле образовалась «третья эмиграция», которая стала сливаться с первой — послеоктябрьской и частично второй — послевоенной. Тех диссидентов, которых нельзя было по различным причинам осудить и которые не желали покидать страну, высылали из СССР почти насильно (А.И.Солженицын), обменивали на советских разведчиков или репрессированных лидеров зарубежных компартий (например, Буковского на Луиса Корволана).
Андропов был знаком со всеми произведениями теоретиков право­защитного движения и лично составлял аналитические записки для Политбюро о настроениях среди интеллигентских оппозиционных кру­гов, на основании которых готовились те или иные решения.
Андропов сам не встречался с диссидентами, за одним исключени­ем, связанным с нашумевшим делом П.Якира и В.Красина. Эти актив­ные диссиденты были сыновьями репрессированных крупных больше­виков, провели много лет в лагерях и стали лидерами движения. Они подверглись репрессиям со стороны КГБ, в ходе которых следователям удалось без применения незаконных методов сломить их волю к со­противлению и создать условия для сотрудничества с КГБ. Их капиту­ляция и дальнейшее поведение во многом деморализовали диссиден­тов. После суда, приговорившего Якира и Красина к трем годам ли­шения свободы, КГБ запланировал пресс-конференцию с участием ино­странных журналистов, которая должна была убедить общественность в правоте политической власти в ее споре с инакомыслящими. Во время подготовки данной акции Андропов встретился с осужденными. На встрече он заявил, что возвращения к сталинизму не будет, но никто не допустит легальной и тем более нелегальной борьбы с советской властью. Пообещав различные поблажки и уступки, кстати впоследст­вии реализованные. Андропов склонил Якира и Красина к сотрудни­честву. Пресс-конференция, проведенная с большой помпой в москов­ском кинозале «Октябрь», нанесла сильнейший удар по авторитету пра­возащитного движения, которое численно заметно сократилось.
Андропов в официальных речах утверждал, что диссиденты в СССР являются порождением не советского образа жизни, а следствием де­ятельности западных спецслужб, использующих обычных для любой страны отщепенцев. Однако он понимал, что был еще один реальный и самый главный источник сопротивления — глобальные политические недостатки советского строя и крупные просчеты во внешней и внут­ренней политике, разложение номенклатурной элиты, попытка реаби­литации Сталина.
По общему мнению историков и современников, Андропов воспри­нимался интеллигенцией как более свободомыслящий политик, чем все остальные члены партийного руководства. Но в 70-е гг. он не только не выступал с критикой режима, но и сам активно содействовал его укреплению и ужесточению. Что это было — коварство, интриганство, чрезмерная осторожность, ожидание своего времени или все вместе взятое? Ответ на этот вопрос позволяет дать дополнительная информация: во-первых, преследование диссидентов направлялось из Политбюро ЦК КПСС, которое принимало персональные решения от­носительно Солженицына, Сахарова и других лидеров движения; во-вторых, заместителями Андропова в КГБ были абсолютно преданные Брежневу бдительные генералы С.К.Цвигун и Г.К.Цинев; в-третьих, Анд­ропов находил возможность помогать или смягчать удар КГБ в отно­шении таких деятелей, как Р.Медведев, Э.Неизвестный, Е.Евтушенко, В.Высоцкий, М.Бахтин. Председатель КГБ посоветовал Рою Медведеву продолжать работу над книгой о Сталине «К суду истории» и только предупреждал против издания ее за рубежом: Кроме того, Андропов был категорическим противником незаконных ежово-бериевских мето­дов следствия и дознания, политических убийств в особенности. Хотя отдельные акции подобного характера все-таки проводились, надо иметь в виду, что вне личного контроля Андропова было Главное раз-ведуправление Генштаба, а в КГБ действовали почти независимо на­званные ставленники Брежнева.
При самом непосредственном участии Андропова было принято ре­шение Политбюро о разрешении интеллигентской «Литературной га­зете» иметь отличную от официальной позиции собственную точку зре­ния.
Андропов поддержал требования лидеров репрессированных при Сталине крымских татар, не реабилитированных в 50-х гг. В 1967 г. он провел переговоры, в результате которых крымско-татарский народ был реабилитирован и ему в основном были возращены основные граж­данские права, за исключением массового возвращения на историчес­кую родину — в Крым. В то же время КГБ вел самую решительную борьбу с националистическими течениями в Прибалтике, на Украине, на Кавказе. В это время особую активность стали проявлять еврейские националистические организации, которые действовали в двух направ­лениях: создавали диссидентские правозащитные группы и организо­вывали выезд евреев в Израиль.
По требованию КГБ в Уголовный кодекс были введены специальные статьи, в которых расширительно толковались понятия «антисоветская пропаганда» и «клевета на советский общественный строй», а также статьи, позволяющие продлевать и устанавливать новые сроки уже осужденных по этим мотивам. Андропов проводил работу целенаправленно и систематически и никогда не выказывал даже тени раскаяния или сожаления.
Известна переписка Андропова и физика Л.Капицы относительно судьбы А.Д.Сахарова. В ней Андропов объясняет, что Сахаров пресле­дуется КГБ за то, что распространил на Западе более 200 материалов, которые содержат «фальсификации» политики СССР и используются противниками СССР для разжигания антисоветизма. Это, по мнению Андропова, уже не инакомыслие, а конкретная деятельность, несущая угрозу политической безопасности СССР. При всех симпатиях к акаде­мику Сахарову следует признать, что в позиции Андропова как защит­ника существовавшего политического режима был известный полити­ческий смысл.
Серьезным оправданием позиции Андропова, на наш взгляд, была успешная деятельность возглавляемого им КГБ по защите националь­ной безопасности СССР. Эта сторона деятельности КГБ не только не уступала, но значительно превосходила по значению «работу» по борь­бе с диссидентами, поскольку последней занималось только одно из девяти главных управлений Комитета — 5-е по охране Конституции, на долю которого приходилось только 0,5% личного состава КГБ. Кроме того, это управление помимо своих прямых функций занималось более конкретными задачами, например, локализацией холеры в Астрахани и Одессе в 1972 г.
Успешно противостояли ЦРУ и другим разведорганам Запада 1-е и 2-е главные управления КГБ, которые занимались внешней разведкой и контрразведкой. Особую роль сыграла научно-техническая разведка (управление «Т»), которая сэкономила стране значительные материаль­ные и финансовые средства по таким важнейшим направления, как компьютеризация, медицина, оборонные отрасли экономики. В 1980 г. советской разведке было поручено собрать за рубежом секретные тех­нические данные по 3167 темам, и к 1985 г. это задание было выпол­нено. В качестве примера можно назвать получение технической до­кументации для производства лекарства — инсулина, для создания за­вода по производству нового поколения компьютеров и др.
Излагая собственную концепцию национальной безопасности, Анд­ропов рисовал четыре концентрических круга — пояса безопасности: «Первый круг и — главный — это внутреннее единство, экономическое благополучие и моральное здоровье нашей собственной страны — СССР, второй круг — это надежность наших собственных союзников по мировоззрению, по оружию, третий круг — международное комму­нистическое движение, четвертый — это остальной мир».
В это время во многих государствах, в том числе и в СССР, наблю­далась активизация терроризма. Так, в 1969 г. было совершено терро­ристическое нападение на автомобиль Брежнева во время встречи кос­монавтов Г.Берегового и А.Николаева. В московском метрополитене в результате взрыва погибло несколько десятков человек. По прямой ини­циативе Андропова было создано знаменитое антитеррористическое подразделение КГБ — группа «Альфа», которая стала в дальнейшем основным и самым эффективным' в борьбе с террором в годы пере­стройки и реформ. КГБ проводил расследование крупнейших аварий типа пожара в сто­личной гостинице «Россия» или взрыва на Минском телевизорном заводе.
Андропов постоянно накапливал данные о негативных тенденциях, проявлениях коррупции в руководстве и, когда появилась возможность, обрушил удар на их носителей. Органы безопасности расследовали «бриллиантовое дело» в ювелирторге, «рыбное дело», «сочинское дело», провели ряд операций по борьбе с мафией в Азербайджане, Грузии, Краснодарском крае, Ростове-на-Дону. Этими акциями КГБ нанес такой удар по «днепропетровской мафии» Брежнева, от которого она уже не сумела оправиться. Но номенклатурная псевдокоммунистическая элита была как гидра, у которой вырастали новые головы взамен отрубленных.
По инициативе Андропова были проведены идейно-политические акции по повышению престижа органов безопасности. Появился целый ряд книг и конофильмов о подвигах разведчиков и контрразведчиков, особенно в годы Великой Отечественной войны, например знаменитый фильм «Семнадцать мгновений весны» по роману Юлиана Семенова.
Андропов не входил в днепропетровское окружение Брежнева, од­нако вместе с министром обороны Д.Ф.Устиновым он в 70-х гг. оказы­вал влияние на внешнюю и внутреннюю политику СССР. В частности, он безусловно несет свою долю ответственности за решение о вводе советских войск в Чехословакию в 1968 г., за вмешательство во внут­ренние дела Афганистана в 1979 г. Он лично контролировал ситуацию в Польше в конце 70-х гг. и в других социалистических странах в период кризисов. Чтобы оценить эти факты при характеристике Андропова, нужно учесть следующее: определяющее давление Брежнева, Громыко и Устинова; сложность ситуации и отсутствие другого выхода из поло­жения, позволявшего сохранять эти страны в советской геополитичес­кой зоне влияния; сам Андропов с возрастом становился более кон­сервативным вследствие эволюции своих взглядов и психологии в ус­ловиях брежневского авторитарного политического режима. Наконец, следует отметить и тот факт, что вмешательство сверхдержав в дела стран-сателлитов было нормой того времени, чему есть примеры из внешней политики США, контролировавшей Южную Америку, часть Азии. Запад и Восток были по разные стороны баррикад, и если одна сверхдержава теряла союзника, то другая сверхдержава немедленно его приобретала. Можно ли в этих условиях было ожидать, что пред­седатель КГБ Андропов будет выступать против наведения порядка во «взбунтовавшихся» странах?
После самоубийства личного ставленника Брежнева в КГБ генерала С.Цвигуна позиции Андропова в КГБ резко укрепились, и он смог арес­товать ряд лиц, замешанных в «бриллиантовых аферах» дочери Бреж­нева Галины. Сам Брежнев в это время пережил тяжелый инсульт после ташкентской аварии. В зарубежной прессе предсказывался предстоящий в обозримом будущем уход Брежнева из большой политики по причине болезни.
Смерть М.А.Суслова освободила должность секретаря ЦК по идео­логии, и ее неожиданно для многих занял Андропов. Прежний кандидат на пост генсека Кириленко к этому времени по старости и болезни отошел на второй план. Здесь стоит заметить, что многие члены Полит­бюро (Громыко, Тихонов, Соломенцев и др.) были не просто консер­ваторы, но все пребывали в преклонном возрасте, и это заметно ска­зывалось на качестве принимаемых стратегических решений. Заняв пост второго секретаря ЦК, Андропов вел заседания Политбюро в от­сутствие больного Брежнева и фактически стал вторым по значению деятелем в партийном государстве. Но часть членов Политбюро во главе с К.У.Черненко опасались Андропова, не желая его иметь в ка­честве генсека.

Юрий Андропов